Переход Сицилия — Черногория

Прогноз обещал небольшую зыбь. А что нам зыби-то боятся? Ведь у нас парусная яхта. Мы прошли Балтику и Северное море и в некотором роде, я себя уже считал специалистом по зыби. Да и вообще, когда тепло и ярко светит солнце, снижается порог страха. Мы хорошо отдохнули на Сицилии, закрыли там границу и были готовы одним переходом дойти до Черногории.

Прошли Мессинский пролив, хотя там тоже было весело — трафик и волна полтора метра. Но, попутное течение, на скорости девять узлов, буквально выплюноло нас в Ионическое море. Вот там-то мы совсем расслабились и пошли по подошве итальянского сапога. Ласковое море, свежий ветерок. Яхта делала под парусом и мотором семь узлов. Скоро мы завернём за угол, а там и до Черногории рукой подать.

Однако, тот самый прогноз обещал нам небольшое усиление ветра именно здесь. Но, что такое двадцать узлов?! Мы давно прикачались и готовы были к неспокойным вахтам. Ночной переход от носка до каблука — всего семьдесят миль без берега. Как оказалось позже — это самое коварное место в Ионическом море.

Есть мнение, что в падающем самолёте нет атеистов. Теперь я могу подтвердить, что и в штормующей яхте, их количество также стремится к нулю. Уже в восемь вечера мы вышли из зоны комфорта. Двухметровая волна и ветер под тридцать узлов заставили меня вспомнить про Нептуна, Перуна и компанию.

В рундуке лежала початая бутылка вина, девяносто четвёртого года. Я почему-то решил, что если отдать её на откуп Нептуну, то он успокоится. Но не тут-то было! То ли вино ему пришлось не по вкусу, то ли он обиделся на то, что бутыль початая. Короче, как вы могли догадаться, мои друзья — это было только начало.

К десяти часам вечера по каюте летало всё, что не прикручено и не прибито насмерть. Включая нас с Любимой. Взлетел даже тяжеленный, привязанный ящик с инструментами. Вскоре отказался работать автопилот и мне пришлось привязаться и встать к штурвалу. Иначе, горизонтальные потоки воды, в одну минуту смыли бы меня к чертям собачим. Удовольствие, сродни купанию под струёй воды из пожарного шланга.

К двенадцати ночи высота волны достигала пяти-шести метров. Мы штормовали уже четыре часа и я понял, что надолго меня не хватит, а самым сильным звеном остаётся яхта. Наша Пассион, она стоически выдерживала удары волн, ложилась на бок и всегда вставала в исходное. Хотя я, практически был готов сдаться, закрыться в каюте и отдаться на волю случая.

Грустно было от того, что в этом бардаке я главный. Ответственность, она давлела. Ирина мне доверилась и сдаваться было нельзя. Каким-то чудом удалось поставить яхту на курс, при котором работал автопилот. Пусть этот курс был куда-то на Грецию, но яхта шла без моего участия! Мне оставалось молиться на мотор с автопилотом и следить за горизонтом высуновшись на полкорпуса под козырёк.

Если бы не сырость, можно было сказать, что жизнь наладилась. Установили короткие вахты и меняли друг друга с Любимой через каждый час. Удавалось впадать в кому, всё также летая по каюте. Но время шло, а всё, даже самое поганое, когда-то кончается. Не последнюю роль сыграла старпом. Она, эта хрупкое и нежное создание. Себе на уме и вся в мыслях о высоком. Её не укачало, в ней не было и толики страха.

Днём шторм продолжился, но волна стала короче, ветер выдыхался. Нам нужен был отдых и было принято решение зайти в марину. Часам к шести благополучно зашли в городок Leuca. Границу открывать не стали, а харбор мастер просто закрыл на это глаза. Вот так просто, с штампом о выезде из Италии, мы опять в неё пришли и даже смогли прогуляться по городу.

Как глупые воробьи мы почистили и отряхнули пёрышки. Просушили яхту, выспались, заправились и вышли на следующий день в сторону Черногории. И было нам счастье. Адриатическое море встретило нас каким-то фантастическим утренним штилем. Сложноразличимая граница воды и воздуха. Дельфины. К Ирине припывала огромная черепаха. Мы загорали и селфились, дурачились. В обед подняли геную и одним галсом дошли до Боко-Которского залива.